Ночной звонок. Почти нефантастическая история. Социальная фантастика, фантастика и история, произведения на стыке жанров.

Детектив Фантастика Поэзия Юмор  на сайте  L-Книга

 | На главную | Детективы | Фантастика | Поэзия | Юмор | Публицистика | Авторская песня | Любопытные факты | Заметки |

  

Все права защищены законом РФ "Об авторских и смежных правах".

             http://latuk.narod.ru/

Николай Латушкин

                                        НОЧНОЙ ЗВОНОК

                      Почти нефантастическая история

 

- Иван Данилыч, можно тебя на минуту?

Краев обернулся  и  встретился  с  дышащим  ненавистью взглядом Андрейчука.

- Ты,  Данилыч,  попридержал бы язык.  Справедливость, справедливость... Что ты все в Павлика Морозова играешь? Не мальчик, пора и жизнь понять. А не хочешь - я тебе помогу.

Краев усмехнулся:

- Грозишь?  Виноват, значит. Чуешь - не в твою сторону ветер дует. Не пугай. Не те времена.

- Не те,  говоришь?  Времена может и не те,  да людишки-то прежние.

- Честному человеку бояться нечего.

- Не скажи... Страх-то он и к честному человеку приходит... Ну а как напишу я письмишко кой-куда, а потом еще... И пойдут тебе повесточки...

- Ты что, газеты не читаешь? Указ был. Не рассматривают теперь анонимки. Ты ведь подписываться не станешь?

- Ой - ой...  Машина-то не заржавела.  Главное - мотор вовремя завести, а бульдозеру без разницы в каком лесу просеку пробивать.

- Так вроде не чем меня попрекнуть и худому человеку.

- Не будь наивен,  Иван Данилыч. Как говорится: был бы человек, а закон найдется.  Вот, к примеру, дачка твоя.  Этажей - два,  первый -  кирпичный, банька рядом,  гараж... А материалы откуда? Документы,  говоришь,  имеются?  А припомни:  будто рассказывал ты, что потерял квитанции... или внучка их ножничками постригла на лоскуточки?  Вот я  и  пропишу.  Пусть проверят, откуда  дровишки...  А  ты отмываться приготовься, чистюля. Так что думай, Иван Данилыч.

- Что тут думать...  Я рад, что ты, наконец, нутро показал.

- Исключительно только тебе.  К чему это я все?  Хочу, чтобы знал ты,  с кем связываешься.  Так  что  прижми  язычок-то... Органы  может и не докажут ничего,  но нервы тебе помотают. А потом я еще  что-нибудь  придумаю.  Да,  разговор-то наш  без свидетелей.  Не забывай - за клевету статья имеется, так что язычок-то,  Иван Данилыч,  язычок... Справедливость ты наша... Ну, прощай, значит.

                              *  *  *

Краев повернулся  на  другой бок,  силясь заснуть,  но мысли неотвязно возвращались к разговору с Андрейчуком.

"Просто человека очернить...  - думал он. - И  если бы правда, но на свои же трудовые...  Сколько времени  понадобиться,  чтобы  копии  восстановить?  Дергал  меня  черт за язык - документы потерял... Нашел,  кому плакаться."

Гулкую тишину ночи разорвал резкий звонок.

"Четверть второго... какая нелегкая в такое время? Номером ошиблись,  растяпы!" - догадался он, отыскивая в темноте коридора  тумбочку  с  телефоном, и  приложил  к   уху холодный пластик трубки.

В капсюле послышалось ровное гудение,  в  тишине  ночи звучащее необычно громко,  и Краев понял, что телефон здесь не причем. И дверной звонок, словно догадываясь, что думают о нем, вновь задребезжал надсадной трелью.

Опуская трубку на рычаг,  Иван  Данилыч ощутил легкий дискомфорт. Рука, обычно мягко обнимавшая трубку импортного аппарата,  подаренного сыном, ощутила  незнакомую угловатость и непривычную тяжесть.

Иван Данилыч провел по стене ладонью, нащупывая выключатель. Глаза сощурились от резкого перехода темноты к свету, и,  открыв их, Краев удивленно обнаружил в руке неуклюжую черную   штуковину,   издающую   непрерывный  звук,  и, переведя взгляд на тумбочку,  - грязно-черный корпус  телефонного аппарата довоенного образца.  Взгляд его недоуменно скользнул ниже,  машинально отмечая - тумбочка явно не  та, что недавно приобретена в мебельном на Калужской.  Полировка, вчера еще темная и блестящая,  пестрела трещинами и царапинами, шпон посветлел, а дверца повисла на одной петле.

Под потолком снова тревожно звякнул дверной звонок.

"Это за мной,  - неожиданно подумал Иван Данилыч.  – И до меня очередь дошла..." И, удивившись, спросил: "За мной? Кто? Что это я?" Взгляд его, машинально ощупывая пространство и поражаясь странным изменениям в окружающих предметах, остановился на стене, еще вчера оклеенной обоями под кирпич, сегодня отсвечивающей ядовито-зеленым оттенком масляной  краски.  Краска местами пооблупилась, и кое-где виднелись полоски деревянной дранки на месте отвалившейся штукатурки. Расположение  и  форма  обнажившихся внутренностей стены что-то смутно ему напомнили,  и Краеву  показалось - если посмотреть  в  правый  угол,  то можно увидеть большой медный таз.

Он медленно   повернул         голову,  еще  сомневаясь,  но все-таки вздрогнул,  когда в поле зрения появились  позеленевшие разводы пузатого медного чудища. Стало жутко и непонятно и оттого одиноко.  Иван Данилыч растерянно огляделся. Слева, в углу, на месте, где вчера был барометр, висел отрывной календарь на картонной подложке с  краснощекой  улыбающейся  фабричной работницей. Краев протянул руку и потрогал его, убеждаясь, что это не странная игра сна. Осторожно, словно опасаясь, что календарь исчезнет, Иван Данилыч  потянул за листок. Лист с треском оторвался.  Краев поднес его к  глазам, еще надеясь,  что все это - обман слабеющего зрения.

С маленького  бумажного  прямоугольника на него в упор смотрел, усмехаясь в густые усы,  человек,  имя которого  в детстве звучало чаще,  чем его собственное. "Тысяча девятьсот тридцать шестой...  - прочитал Краев.  - Декабрь. Двадцать первое. День рождения нашего... самый лучший... верный ученик и соратник... продолжатель дела..."

"Тридцать шестой?  Нет,  это  мне снится,  - ухватился Краев за спасительную мысль.  - Сейчас я проснусь...  Двадцать первое...  Тридцать шестой...  Да,  как рассказывала мать, в этот день забрали  его отца."

" - Перед  этим  многих  его друзей забрали, - вдруг  зазвучал в его голове давний разговор  с матерью.  - Вредителей искали:  сталь  не  могли   нужную  выплавить.  Решили: враги народа в шихту что-то подсыпают.

- Кто-то же показал на него...  Мог кто-нибудь из друзей, чтобы себя обелить?

- Приходили мне тогда мысли  такие  черные  в  голову, приходили... Потом, много лет спустя, все объяснилось. Просто объяснилось. Помнишь соседа,  угловую комнатку занимал, тихонький такой?

- Петрович? Вежливый был, обходительный...

- Вежливый,  говоришь?  Тяжело,  видимо, с подлостью в душе жить. Умирал - меня позвал.  "Прости, - говорит, - Мария. Это я твоего  Данилу  отправил.  Квартиру всю хотел занять, жениться собирался. Думал - и тебя вместе с ним... Покаявшись, умереть хочу..." Не вышла за него Дуняша-то,  почувствовала, видать, гнильцо в душонке... А отец, вишь, все рассказывал ему на кухне,  доверчивый был.  Сядут за рюмочкой, а отец ему - забирают,  мол,  ребят.  Вредителей ищут. Вот он и смекнул написать в органы,  рассчитал все... А потом утешал меня: верь, Мария, разберутся..."

В дверь снова зазвонили, на этот раз зло и агрессивно, и забарабанили вслед,  похоже ногами.  И в такт ударам тревожно застучало сердце. Иван Данилыч зачем-то выключил свет и, осторожно ступая, заглянул в дверной глазок.

Простенькая оптика отодвинула в глубь пространства три фигуры в кожаном пальто и всклоченного бородатого мужичка в телогрейке.

- Краев,  открывайте! - послышался хриплый голос. - Мы знаем, что вы дома. Иначе выломаем дверь.

Иван Данилыч растерянно отступил назад. Дверь затрещала и  слегка  поддалась. Он сделал еще  шаг и наткнулся спиной на какой-то предмет у стены.  Что-то тяжелое повалилось сверху,  глухо ударив по голове,  и Иван Данилыч, тихо застонав, осел на пол...

- Ваня, Ваня! Что с тобой? Тебе плохо? Сердце? - услышал он голос и,  открыв глаза,  увидел склонившееся над ним лицо жены.

- Не  знаю.  - Иван Данилыч медленно поднялся и осмотрелся. Ни календаря,  ни черного телефонного  аппарата,  ни стен с отвалившейся штукатуркой. - Ты слышала звонок?

- Нет. Почему ты на полу?

- Я  бы  и сам хотел знать...  Похоже,  на меня что-то свалилось, - Краев потрогал затылок  и  поморщился,  ощутив резкую боль. - Чертовщина  какая-то...  У нас  здесь и падать-то нечему...

Он посмотрел на пол,  инстинктивно надеясь увидеть  упавший на голову тяжелый предмет, от которого ныл затылок, и вздрогнул.

В узкой  полоске света под дверью белел небольшой лоскуток. Уже догадываясь,  что это,  Иван  Данилыч  нагнулся и поднял бумажный прямоугольник.

 

С календарного  листа на него в упор смотрел человек, имя которого в детстве  звучало чаще,  чем его  собственное, усмехаясь в густые усы,  уверенный в своей правоте и бессмертии.

 Дешевая газетная бумага ничуть не  пожелтела за полстолетие  и,  казалось,  источала запах  свежей типографской краски...

                                                                                                         

1989 г.  

           

Все права защищены законом РФ "Об авторских и смежных правах".

             http://latuk.narod.ru/


Можно

  послать автору виртуальную благодарность

или

   выразить неудовольствие

 

  Полное содержание сайта L-Книга

Ссылка на первоисточник при виртуальной перепечатке в Интернете обязательна.

В отношении физических  (бумажных, CD, DVD и другое)  носителей: произведения, кроме особо оговоренных, находятся по защитой Закона  РФ об авторских и смежных правах. Перепечатка с согласия автора.

Детектив, остросюжетная повесть, фантастика, фантасмагория, почти нефантастические истории, юмор, юмор в фантастике, ироническая фантастика,  дайджест, анекдоты, очепятки-опечатки, бестолковый словарь, фразы-афоризмы, анекдоты с авторством,  поэзия: лирические стихи юности, ироническая поэзия, авторская песня на стихи известных поэтов, ироническая публицистика,  иронические заметки, невероять, назидательные истории, юмористические рассказы.  притчи, заметки, мысли, зарисовки.  погода).

 Николай Латушкин

  2002-2014